это очень, очень странное чувство. в прошлый раз было ощущение, будто чужие люди ворвались в мой дом. осквернили мой храм. сожгли мои поля.
а теперь - как будто храм покинули сами духи. синтоистский такой храм, допустим. благовония есть, стены есть, свечи, вазы с прахом, что там вообще есть. все атрибуты есть, всё как по смете. но духов нет. приходишь как сам с собой поговорить.
поэтому нужно перестать жечь благовония. подмести и закрыть. выключит свет, перекрыть воду. и убрать свой маленький храм на антресоль, завернув в полиэтилен.
. . знаешь, я надеюсь, тогда я всё же ошибалась. со всей этой своей слишком-рано-теорией.
у буквы Т пять разных вариантов произношения. и трамваи опять не едут дальше Осипенко. тащись три остановки под дождём.
но мне сложно что-то чувствовать по этому поводу, потому что ты бросил меня. как будто даже наши разные миры окончательно перестали соприкасаться. и тут пусто и пыльно, и страшно, и Дэн говорит: there should be a rehab for this. and this. and this.
Это как будто снаружи ты человек, а изнутри - заброшенный дом.
я бы сказала: приезжай на мой день рожденья. будем сидеть у залива с термосом. замёрзнем как суки. будет темно и круто.
я бы сказала это ещё год назад. но сейчас я только вижу, как фигуры дорогих мне людей исчезают из уже существующих воспоминаний. и я остаюсь одна замерзать у своего блядского залива в декабре. а у меня даже нет термоса.